«В Беларуси государство тебе все время напоминает, что ты ему должен»

— Когда я начал учиться в Германии, меня поразило то, что в большинстве государственных университетов страны образование бесплатное, в том числе для иностранцев. И даже в университетах, входящих в топ европейского рейтинга, ты платишь только небольшой административный взнос. 

Конечно, есть частные университеты – там обучение платное. Но большинство студентов в Германии учится все-таки в вузах с бесплатным обучением. И тебе никто не говорит, что ты обязан чем-то государству, не отправляет на несколько лет на обязательную отработку после окончания вуза.

В Беларуси же наоборот: если ты учишься на бюджете, государство тебе все время напоминает, что ты ему должен – и в первую очередь нужно отрабатывать стоимость обучения.

А в Германии ты никому ничего не должен, никто от тебя ничего не требует. Кроме того, во время учебы у студента есть возможность получать стипендию – чаще всего от фондов, аффилированных с другими организациями.

У меня была возможность получить стипендию от фонда, который поддерживается немецкими профсоюзами. И это мне очень финансово помогло, потому что не надо было подрабатывать во время обучения, чтобы покрыть расходы на жилье, питание и все остальное.

Помимо стипендий в Германии в системе высшего образования существует также программа BAföG, когда ежемесячно студентам, являющимся гражданами Германии, выплачивают деньги, из которых половина – безвозмездный грант, а половина – беспроцентный кредит, который государство дает студенту на обучение. Большинство моих сокурсников получают грант именно по этой программе, чтобы даже студенты из малообеспеченных семей могли себе позволить себе обучение в университете.

С началом войны студенты из Украины тоже смогли получать подобную финансовую поддержку. Кроме того, в каждом университете есть бесплатные курсы немецкого языка. Мне они очень сильно помогли, когда я только начал учиться.

И это стремление со стороны государства к социальному равенству. Даже несмотря на бесплатное обучение, есть семьи, которые не могут позволить себе отправить своих детей учиться. А поддержка со стороны государства дает такую возможность. Это правильно и удивительно для меня, особенно если сравнивать с системой высшего образования в Беларуси.

— А в чем особенности самого процесса обучения? Чем он отличается от ситуации в Беларуси?

— Что меня до сих пор удивляет в нем – свобода. Но свобода не в том смысле, что ты делаешь все, что захочешь, а то, что ты несешь ответственность за свои решения: начиная от выбора специальности в университете.

Далее ты можешь определять и свою учебную траекторию, выбирая, например, количество курсов в разных семестрах – как тебе удобно. Есть, конечно, временные рамки – ты не можешь учиться бесконечно.

В Беларуси многие, поступая, например, в университет, смотрят не на то, что им было бы интересно изучать, а сколько лет нужно будет отрабатывать по распределению после окончания, куда могут отправить и сколько будут платить. Система распределения и отработок искажает процесс принятия решения со стороны абитуриента, процесс выбора. В конечном итоге это деформирует и саму систему образования.

— Получается, что наши соотечественники расплачиваются за неэффективное государственное управление?

– Сегодня власть влезает куда только можно и нельзя. А потом, когда что-то не получается, делает виноватыми всех вокруг, но не себя: дескать, не желают работать за двоих и троих, да еще денег побольше хотят.

Но ведь рынок труда – это конкуренция, это спрос и предложение, это условия работы. И, конечно, молодые люди, особенно образованные и уже владеющие той или иной профессией, будут искать себе лучшие условия и смотреть в том числе за границу. Если вы сейчас, например, поговорите с молодыми учителями в Беларуси, то узнаете, что там сумасшедшая текучка кадров.  

С каждым годом условия распределения выпускников вузов становятся все хуже и хуже. Если еще пять лет назад был хоть какой-то выбор, куда можно поехать работать, то сейчас и его нет: куда скажут – туда и поедешь.

Государство не понимает, что при установлении все более и более жестких рамок последствия такой политики тоже будут все хуже и хуже. Возможен какой-то краткосрочный эффект, но не решение проблем. То есть это такая авральная сиюминутная тактика, а не долгосрочная стратегия. Попытки ужесточения этой системы, например, идея введения обязательной отработки для «платников» лишь подтверждают ее неэффективность.

Многие после обязательной отработки увольняются или даже вообще уходят из профессии и начинают заниматься чем-то другим. Но государство, создав за десятилетия правления одного человека неэффективную систему, даже не понимает, насколько это тормозит развитие.

– А если говорить о ваших однокурсниках или вообще о ваших ровесниках в Германии, они чем-то отличаются от своих сверстников в Беларуси?

– Учиться принимать самостоятельные решения молодые люди в Германии начинают еще в школе – там есть сильное школьное самоуправление. В университетах такая система самоуправления еще сильнее развита: она автономна, активна, протестна.

Для многих университет – важный этап такой гражданской социализации. Потому что это первый опыт, где каждый ответственен не только за себя, но и чувствует себя частью какой-то группы, где несет ответственность и за других. Многие вопросы, которые лично у меня возникали за три года обучения в университете, решались коллективно, когда студенты встречались, обсуждали, писали какие-то обращения к администрации.

Были даже протесты. Я помню, на второй год моего обучения вводили изменения в правила сдачи экзаменов. Не буду углубляться в подробности, но они создавали серьезные трудности и накладки для студентов. И в связи с этим самими студентами была организована протестная кампания. В итоге самые жесткие изменения в правилах администрация университета значительно смягчила.

Ситуацию, когда студенческое самоуправление влияет на принятие решений, в сегодняшней Беларуси я просто не представляю. И здесь я вижу четкую параллель с независимыми профсоюзами как с организациями, представляющими интересы работников на переговорах с нанимателями, например, когда они выступают за улучшение условий труда.

В Германии студенческое самоуправление – важная часть учебного процесса, в Беларуси же не только с академической точки зрения все по-другому устроено. Страна на пару с Россией в 2022 году вышла из Болонского процесса (система образования — концепция, принятая в едином учебном пространстве для ведущих европейских стран, обеспечивающая сопоставимость дипломов, академическую мобильность студентов и преподавателей, – С.), участие в котором было направлено на то, чтобы сблизить академическую среду с европейской.

– Страна не просто вышла из Болонской системы образования, власть максимально усилила идеологический контроль за студентами. Сегодня в большинстве вузов многие проректоры по идеологической и воспитательной работе – бывшие сотрудники КГБ.

– Да, в академической среде вертикальная система управления жестко контролируется администрацией вуза, а ректоры и проректоры назначаются властью. И, конечно, они продвигают политику и нарративы нынешнего режима.

Поэтому никакого реального студенческого самоуправления в Беларуси не существует. Я представляю, если беларуские студенты захотят создать реальную организацию самоуправления, например, независимый профсоюз, им в лучшем случае дадут по рукам так, что они будут сидеть тихо и не высовываться.

Да, формально сегодня в вузах существуют и студенческие советы, и профсоюзы, и другие структуры, но они не самостоятельны и не автономны. Они контролируемы администрацией, а по сути являются исполнителями ее воли.

А ведь самоуправление – это не просто решение проблем, это обратная связь с руководством университетов, которые должны знать, чем живут студенты, что их заботит и тревожит. И если не будет такого диалога, администрация рано или поздно потеряет связь с реальностью. Это стало понятно в 2020 году, когда многие студенты приняли участие в протестах и были в дальнейшем отчислены из вузов.

Решения власти по отчислению выполняло руководство вузов, никто даже и не подумал о правах студентов и их защите перед приказами сверху. Более того, администрации университетов отчитывались о количестве репрессированных студентов как о показателе качества проводимой идеологической работы. Им просто «по барабану», какие настроения в студенческой среде – они выполняют директивы, какими бы жесткими они ни были.

Но ведь как интересно получается. Сегодняшние системы – будь то в России или в Беларуси – маскируются под демократические. Существуют квазипрофсоюзы, но это подается так, что, дескать, есть организации, которые защищают права работников, есть свобода объединения. А о том, что эти профсоюзы – часть государственной структуры, полностью подчиненные и контролируемые властью, предпочитают открыто не говорить, однако особо и не скрывают, прячась за различными декларациями о защите прав работников. Или студентов.